«Хорошая бюрократия работает с чем-то измеримым»
— Давайте сразу в омут с головой: что не так с «комфортной средой»?
— Практически все. Сейчас это просто наслоение разных смыслов и теоретических рассуждений, которые трудно стыкуются с нашим российским законодательством, в котором, напомню, есть два ключевых понятия: «благоустройство» и «градостроительство». При этом логика Минстроя чаще привязывает комфортную городскую среду именно к благоустройству, а вот на качество жизни горожан гораздо значительнее влияет градостроительство.
— Комфорт — довольно субъективная категория. Допустимо ли опираться на этот параметр при решении столь масштабных вопросов, как градостроительство?
— Зарубежные исследования, посвященные комфорту, действительно описывают это явление как субъективное переживание. Оно исследуется в разных сферах — это и аудиальный комфорт, и визуальный, и тактильный. То есть это разные человеческие ощущения, которые при разных стимуляциях извне по-разному себя проявляют: в каком-то случае это будет прилив эндорфинов и чувство радости, а в другом — ровно наоборот.
Программа «Городская среда» в какой-то мере все равно базируется на научных исследованиях, и в России такие исследования проводились (в том числе психфаком МГУ). Но все это никоим образом не может служить основанием для появления и использования такого бюрократического термина, как «комфортная городская среда», потому что метриками реального комфорта он не обладает. Хорошая бюрократия работает с чем-то измеримым.
— Почему, если это все же научное исследование?
— Из-за особенностей применения: да, исследование научное, но, если область применения лежит в плоскости градостроительства, его категорически недостаточно. Подобные исследования находятся очень далеко от науки и тех дисциплин, которые должны заниматься планированием городов, — например, той же когнитивной географии, которая развивается у нас с 1970-х годов и делает это настолько успешно, что вся европейская навигация практикует традиции именно русской школы.
— А что такое когнитивная география?
— В нашем контексте эта дисциплина, например, научно обосновывает, как надо расставлять указатели, чтобы человек самих указателей как будто бы и не замечал, но при этом шел правильно.
Petr V. Ivanov/личная страница в Facebook
— Как тогда, с вашей точки зрения, следует измерять комфорт, чтобы понятие «комфортная городская среда» было более объективным и применимым?
— Для грамотной бюрократической процедуры нужно разработать некий KPI, благодаря которому реально проанализировать положение до и после проведения работ.
В случае с комфортной городской средой никакого KPI не было — его заменил рейтинг, составленный «Дом.РФ» и конструкторским бюро «Стрелка». Его так и назвали — «Рейтинг комфортной среды городов». Он базируется на очень произвольном наборе данных, который тем не менее можно агрегировать и превратить в рейтинг, что и было сделано.
«В некоторых российских городах до сих пор не знают точное количество улиц!»
— То есть термин «комфортная городская среда» не просто новый, но еще и малоизученный?
— Это словосочетание появилось очень давно и долгое время обсуждалось на самых разных уровнях. Но в относительно официальный термин оно превратилось лишь несколько лет назад — после появления этого рейтинга, завязанного на конкретную коммерческую компанию. Но урбанисты знают, что этот рейтинг составляется не на реальных научных показателях, а просто на доступных данных.
В России плохо развита городская статистика — в ряде городов до сих пор не знают точное количество собственных улиц! Москва — до сих пор единственный город, который хотя бы приблизился к тому, чтобы описать и поставить большинство своих земельных участков на кадастровый учет. В остальных населенных пунктах с этим вопросом полная неразбериха.
— А как надо оценивать состояние городской среды?
— Тут требуется не городская статистика, которую собирают ведомства, а данные, имеющие под собой некую научную основу: скажем, экологические данные о состоянии воздуха, воды, о шумовом и световом загрязнениях, скорости ветра, радиационном загрязнении. Как правило, у нас эти сведения не учитываются, да и собираются из рук вон плохо.
Вот эти показатели будут объективными, поскольку будут основываться на особенностях людей как определенного биологического вида.
Есть серьезные и компетентные исследования о влиянии, допустим, загрязнения воздуха на здоровье людей: на дыхательную систему, иммунитет и прочее. Вместо этого рейтинг учитывает места, где люди чаще всего фотографируются.
— Да уж, довольно странный параметр оценки. А еще примеры есть?
— Не то чтобы странный, но уж точно не очень объективный раздел рейтинга — озеленение, которое сопоставляется с картинкой со спутника. Съемка из космоса может и не сообщать никаких важных данных для создания комфортной городской среды — скажем, из-за того, что лесной массив, начинаясь в городе, выходит далеко за пределы обсуждаемой территории и имеет за счет масштабов иные параметры, чем городской участок. Значит, такие сведения не являются объективными, но почему-то индексируются рейтингом.
«Никто не заморачивается, что написано в стратегиях социально-экономического развития»
— Да и сами по себе города ведь разные.
— Это правда. Более того: некоторые города имеют свой городской статус только по некоей административной случайности. Вроде это и город, но без тротуаров, практически без личного автотранспорта, с деревянными частными домами, а трудовая деятельность населения завязана на сельском хозяйстве. Главных улиц в таких городах нет, потому что население распределено по всей территории равномерно. Вправе ли мы использовать одинаковые критерии при работе с такими городами и той же Москвой? Ответ очевиден.
— А как устроено развитие городской среды в регионах?
— Сейчас активно практикуется рынок (иного слова не подберешь) дешевых стратегий социально-экономического развития, в задачи которых входит просто быть — никто даже не особо заморачивается, что именно в них написано. Главное, что они вообще есть.
Примерно таким образом в маленьких городках появляются какие-то исследователи, модераторы и архитекторы, требующие у всех (администрации, бизнеса и самих жителей) серьезно задуматься о своем будущем.
Справедливости ради стоит признать, что в ряде случаев после таких визитов и исследований в городе и правда появляется нечто продуманное и позитивное.
«Если мы сделаем красиво, то будет выгодно всей недвижимости вокруг»
— А где-то еще, кроме России, такое явление, как «комфортная городская среда», существует?
— Больше нигде. Нет даже благоустройства в российском понимании — его заменяет понятие beautyfication (буквально «наведение красоты»), но это все равно очень маленький раздел того, что называется городским проектированием — urban design, общий смысл которого укладывается в задачу развития всего, что является не частной собственностью. При этом urban design оперирует непривычными нам категориями: экологическими, категориями здоровья и экономики.
В российском же варианте городская экономика подверстывается постольку-поскольку, а исследований по ней катастрофически мало — в итоге даже на уровне методической рекомендации мы не знаем, как устроены формулы экономических эффектов, хотя в разных городах должны применяться разные формулы.
— Как же у нас без этого?
— По всей видимости, главное правило такое: если мы сделаем красиво, то будет выгодно всей недвижимости вокруг. Но в этом правиле есть исключения. Недавно я ездил в очень маленький город Алазамай Иркутской области — там у земли стоимость отрицательная: как красиво ни делай, недвижимость там не будет стоить ничего по той простой причине, что ее никто не будет покупать ни за что в жизни. Выходит, с какими-то городами эта логика не работает.
— Наверное, тут снова надо говорить о разнице и уникальности городов.
— Наверное. Во всем мире города стараются благоустраивать так, чтобы проектировщики понимали, что, как и зачем они делают применительно к определенному городу — в зависимости от его морфологии, улиц, используемого транспорта, пространственной структуры.
Изменения улиц дают разный экономический эффект, но никто не исследует конечный результат, его постпоследствия. Что именно изменилось и какие последствия имело? Неизвестно.
Участники проектирования городской среды ведут дискуссию, тезисы которой упираются в необходимость проведения пост-исследований. Так удастся прийти к выявлению хоть каких-то закономерностей в сфере влияния проведенного благоустройства на экономику города — реального, а не идеологически запланированного.
Ул. Маросейка, Москва
Нечто подобное делали мы с коллегами КБ «Стрелка», изучая благоустройство улиц Маросейка и Покровка. Но надо, чтобы эта практика применялась гораздо активнее и в отношении всех благоустроенных объектов.
— Правильно ли я понимаю, что ныне существующий процесс по изучению и созданию городской среды требует доработки?
— Это скорее политическое ремесло, чем реальное градостроительство.
Фото в начале статьи: Petr V. Ivanov/личная страница в Facebook
