Не так давно мы писали о том, что власти региона в 2020 году собираются потратить на приобретение жилья для сирот более 500 миллионов рублей. Много это или мало? Смотря с чем сравнивать. Всего 10 лет назад получить собственную квартиру для выпускника детского дома было практически невыполнимой миссией. Теперь же на эти цели тратят миллионы. Правда, для окончательного решения вопроса нужны миллиарды, а то, как именно это делается, грозит серьезными социальными последствиями. О том, как в регионе решают этот щекотливый жилищный подвопрос — наш новый материал.
Гладко было на бумаге
О том, что государство должно выделить ему квартиру, ученик специальной школы-интерната для сирот Сергей Жданов узнал, когда лежал в больнице. Воспитанники этого учреждения — брошенные родителями дети-инвалиды — не могут похвастаться крепким здоровьем. От нечего делать шестнадцатилетний Сережа взял в руки Жилищный кодекс и с тех пор мысль о том, что у него будет свой угол его уже не покидала.
Спустя много лет наш повзрослевший герой вспоминает свою тогдашнюю наивность с улыбкой. Сейчас он как мало кто из нас понимает: даже за гарантированное законом в России нужно бороться
Первый удар жизнь нанесла сироте спустя два года, в 2009-м, когда выяснилось, что в очередь на квартиру его попросту не поставили.
– Я до сих пор не знаю, как так вышло, — недоумевает Сергей, — но когда я пришел в мэрию узнать про получение жилья, они не нашли моей фамилии в списках. В детдоме, который и должен был поставить меня в очередь, только развели руками. За пару лет до этого там сменилось руководство, и спросить было уже не с кого. Поэтому в реестр меня внесли с большим опозданием. А когда мне сказали, что там я три тысячи семьсот восемьдесят какой-то, я потерял дар речи.
Наверное, многие из нас после этого махнули бы на ситуацию рукой и навсегда забыли о государственных обещаниях. Но свежеиспеченный выпускник интерната не мог себе этого позволить: Сергею попросту негде было жить, а перспектива пополнить ряды бродяг его совсем не прельщала. Свой первый суд против муниципалитета Жданов выиграл достаточно легко — представители администрации на него просто не явились, и Фемида обязала город выделить сироте жилье. До заселения в него он жил в деревне у своих знакомых.
– По тогдашним законам я имел право на площадь не менее 15 «квадратов». Но в итоге получил 9. — вспоминает Сергей. — Меня заселили в комнату в трешке, соседями по которой стали еще две детдомовки. Из всех троих инвалидность была только у меня, но почему-то именно парня с ДЦП поселили в самое маленькое помещение. Тогда я вновь взял в руки Жилищный кодекс.
После повторного изучения законодательства Сергей Жданов вновь обратился в суд и спустя год переехал в отдельную студию на Плющихинском жилмассиве
Эта победа далась сироте гораздо тяжелее: ему пришлось обратиться на телевидение и писать письма во всевозможные инстанции вплоть до детского омбудсмена Астахова и премьера Путина. Но самое главное, ради вероятного, однако совсем не гарантированного переезда Сергей был вынужден расторгнуть договор социального найма жилья и несколько месяцев скитался по знакомым и домам ночного пребывания.
– Напомню, это был 2009 год, тогда еще не существовало государственной программы по обеспечению сирот жилплощадью, поэтому власти не слишком-то шли навстречу. Если бы я не проявил характер, остался бы ни с чем. Даже когда я выиграл процесс, мэрия сначала пыталась обжаловать это решение, а потом просила отсрочки. Но суд ее не дал. Я помню, как судья прямо во время заседания встал и пожал мне руку за мою настойчивость.
Перемены к лучшему
Для тех лет, когда Сергей Жданов вел свою личную войну, его победа была чем-то из ряда вон — десятки его ровесников не имеют собственных квартир до сих пор. Однако ситуация все же изменилась к лучшему. В 2013 году государство обратило на проблему внимание, после чего в законодательство внесли поправки, а муниципалитеты стали получать целевое финансирование на покупку или строительство социального жилья.
По данным правительства Новосибирской области, в 2019 году ключи от квартир получили около 400 выпускников детских домов из нашего региона, 35 из них — в самом Новосибирске. На покупку квартир для них области выделили 430 миллионов рублей, которых хватило на приобретение 325 квартир.
Как нам рассказали в мэрии, всего с момента запуска программы жилье непосредственно в столице Сибири получили 296 человек. В 2020 году муниципалитету выделят на эти нужды еще 46,5 миллиона рублей, на которые можно будет купить около 30 студий. Из этого следует вывод, что большая часть детдомовцев получает прописку в районах области.
Если нынешние темпы финансирования сохранятся и далее, на ликвидацию очереди потребуется не менее 15 лет
Несмотря на эти, в общем-то, немалые успехи, до полного решения сиротской проблемы в нашем регионе еще далеко. В начале 2019 года в очереди на квартиры стояли 6 182 человека, 4 142 из которых были старше 18 лет. Если нынешние темпы финансирования сохранятся и далее, на ликвидацию очереди потребуется не менее 15 лет. Но это в идеале, ведь каждый год ее пополняют новые сироты.
- Сейчас дела с квартирами обстоят намного лучше, чем десять лет назад, — признает Сергей Жданов. — Но проблемы остались. Один мой друг выпустился из детдома в 2012 году, но до сих пор ничего не получил. Я стараюсь объяснить ему, что с чиновниками нужна жесткость, но он за себя не борется: если я с ним куда-то не схожу, он сам ничего не сделает.
Такого же мнения о государевых слугах, похоже, придерживаются и другие активные борцы за свои права. Этот призыв, например, закреплен в шапке одного из сиротских сообществ нашего города
В регионе по-прежнему случаются и большие скандалы. Так, в прошлом году областные СМИ облетела история 19-летнего жителя Чанов Артема Бирюкова, которого в сети прозвали «бездомным блогером».
Молодой человек без крыши над головой, стоявший при этом в льготной очереди, выкладывал на Youtube видеозаписи своих скитаний. Только после общественного резонанса прокуратура обязала администрацию района выделить ему квартиру
Проблема «сиротских гетто»
Впрочем, у успехов властей на этой ниве есть и обратная сторона. Речь о проблеме, которая родилась на стыке логики чиновников и психологии выпускников детских домов. Вскоре после начала масштабного выделения квартир детям-сиротам тревогу забили те, кому довелось поселиться с ними рядом.
При расселении льготников государству было удобнее размещать их компактно — по несколько десятков в одном жилом комплексе, а нередко и в одном доме. О том, что происходит в местах, столь плотно заселенных вчерашними детдомовцами, догадаться несложно. Сергей Жданов до сих пор с ужасом вспоминает свою первую комнату на Западном жилмассиве, где сиротами заполнили целый подъезд девятиэтажки.
- Я и сам вырос в детском доме, но жить в таких условиях не мог! Наша квартира превратилась в какой-то шалман. Туда постоянно приходили посторонние: выпивали, скандалили, воровали мою еду из холодильника. Несколько раз вскрывали мою комнату и переворачивали все вверх дном. А еще соседки не работали, за их долги нам периодически отключали свет, и я вынужденно платил за всех. Это стало одной из причин повторного обращения в суд. Я понял, что долго так не протяну.
Пьянство, наркомания, кражи, драки и постоянные визиты полиции — типичные жалобы соседствующих с сиротами горожан. По словам Сергея, тяжелее всего в его подъезде приходилось двум семьям переселенцев из аварийного жилья, которые к такому оказались не готовы. Нервы в «сиротских гетто» сдают и у людей покрепче. Несколько лет назад автору этих строк довелось побывать в месте компактного проживания детдомовцев на «Чистой слободе». Их соседями по подъезду оказались семьи полицейских, но даже они ничего не могли противопоставить организованной сиротской вольнице.
К слову, примерно с 2011 года практику подселения власти прекратили. С тех пор сиротам выдаются только индивидуальные квартиры-студии. Обычно их дают на «Чистой слободе», Юго-Западном и других спальных жилмассивах
С похожими проблемами сталкивались и жители других отдаленных районов. Как правило, квартиры выделяют именно в них — там строится много жилья экономкласса, которое и приобретают для сирот. Речь идет о Первомайке, Юго-Западном, Западном, Плющихинском и подобных им жилмассивах. Как нам рассказали в мэрии, приоритетов в этом вопросе нет — квартиры покупают везде, где это позволяют сделать финансы.
По мнению директора благотворительного фонда «Солнечный город» Марины Аксеновой, деструктивная атмосфера в таких местах — не только вина, но и беда вчерашних детдомовцев. Сложившаяся система воспитания почти не занимается социализацией детей, и мир вне стен приюта они воспринимают как незнакомый и враждебный:
- Чтобы у ребенка изменилось поведение, очень важно, чтобы рядом были люди из других социальных слоев. Гораздо лучше, если дети из детских домов не будут получать квартиры в одном месте. Их практически никто не готовит к самостоятельной жизни и не сопровождает после выпуска. Так что они оказываются предоставлены сами себе. Зачастую у них нет понимания, что за жилье, например, нужно платить ежемесячно, им, в принципе, все равно, когда копятся долги. Если бы это была другая среда, все сложилось бы иначе. А когда выпускник попадает в место, где много таких же ребят, он как бы снова оказывается в детском доме.
Как рассказала наша собеседница, в городе действуют специальные проекты, направленные на социализацию сирот. Например, есть особая «тренировочная» квартира
В нее ребенка поселяют за пару лет до выпуска и там он на практике постигает нюансы жизни в большом мире. Однако «производительность» такой практики достаточно мала.
– У нас в фонде есть проект «Наставничество», — добавляет Аксенова, — когда у подростка из детдома появляется старший друг-наставник. Он помогает ребенку узнать мир за стенами учреждения. Дети с наставниками впервые делают очень многие вещи, которые мы считаем простыми: ходят в магазин, едут на транспорте, общаются с людьми не из системы. И после выпуска наставники остаются с детьми. Они помогают с поступлением, переездом и обустройством на новом месте. Мы видим, как сильно отличаются дети, у которых есть близкие взрослые, к которым всегда можно обратиться с вопросом или за помощью.
Порочность практики компактного поселения со временем осознало и государство. В 2019 году в России ввели законодательное ограничение, согласно которому власти имеют право выкупать для нужд сирот не более 25% жилья в одном доме. Впрочем, четверть квартир, учитывая все вышеперечисленное, — это тоже достаточно много. Тем более, что в среде выпускников распространена практика «уплотнения», когда обитатели нескольких квартир переезжают в одну, а освободившиеся сдают в аренду, зарабатывая для «коммуны» неплохие деньги.
В том числе для борьбы с этим власти еще раз поменяли законодательство. Теперь собственниками выделенных квартир дети-сироты становятся далеко не сразу. На первые пять лет с ними заключают договоры найма помещений, что исключает возможность их приватизации. Это время уходит на то, чтобы доказать свою состоятельность. С теми, у кого все получилось, муниципалитет заключает договоры соцнайма, дающие право на приватизацию. Ну а «отстающим» предоставляют второй шанс: продлевают договор без права приватизации еще на пять лет.
На пороге перемен
В конце 2019 года стало известно о том, что российские власти готовятся нанести по «сиротским гетто» последний законодательный удар. Речь, конечно, не о расселении уже существующих анклавов, а о профилактике появления новых.
В минувшем декабре тогда еще премьер-министр Дмитрий Медведев распорядился сформировать в России жилищный фонд для ликвидации сиротской очереди. По имеющейся информации, квартиры будут распределяться по сертификатам. Получив такой документ, сирота сможет самостоятельно выбрать место, в котором он хочет жить. После этого деньги за квартиру поступят сразу на счет застройщика. Законодательно такую возможность должны закрепить до 30 марта 2020 года.
О необходимости еще более радикальных мер давно говорят в «Солнечном городе»:
- Лучше бы вообще отменить выдачу квартир и давать ребятам ипотеку с пониженной ставкой или вовсе без процентов, льготы на работу и образование. Возможно, это помогло бы им освоиться, стать полноценными членами общества, а не жить с иждивенческой позицией.
Что из всего этого получится, покажет ближайшее будущее. Ну а пока выбраться из «гетто» удается только самым настойчивым, вроде Сергея Жданова
- Выиграв второй процесс, я сразу сказал, что не хочу жить в таком месте. В итоге меня поселили в «ветеранский» дом, квартиры в котором получили, в основном, семьи участников Великой Отечественной. Крыши над головой у меня не было, поэтому я заехал туда первым и стал помогать вновь прибывающим жильцам. А вскоре мне предложили быть старшим по дому.
Решать проблемы дома Сергей Жданов продолжает до сих пор, несмотря на то, что давно в нем не живет. Студию на Высоцкого пришлось продать, чтобы оплатить дорогостоящее лечение и реабилитацию после него. Зато теперь он может нормально ходить. Интервью нам молодой человек давал в квартире друга, где нашел приют после 17 операций. А со дня на день Сергей получит ключи от нового, уже третьего для него, жилья.
