При желании директор музея Ельцин Центра Дина Сорокина могла бы вообще не покидать места работы. В Ельцин Центре можно поселиться в отеле, утром зайти в спортзал или в SPA, пообедать в ресторане, взять кофе и поработать в коворкинге — для смены обстановки, заглянуть в книжный магазин, а вечером пойти в кино. Но прогулки к дому мимо старинных особняков дают возможность переключиться, почувствовать себя жителем города и поразмышлять о его прошлом и будущем.
Приехать и вжиться
Я никогда не бывала в Екатеринбурге до того, как начала работать в Ельцин Центре, и мало о нем знала. Об этом городе ходят разные истории, какие-то слухи и домыслы, слава Екатеринбурга 90-х, и, конечно, нельзя говорить о нем вне контекста всего XX века. Для меня Екатеринбург был загадкой, погружаться в его жизнь пришлось очень быстро и интенсивно: я увидела, что это удивительное место с не просто насыщенной, а конденсированной историей. Сейчас мы готовимся к 300-летию города и анализируем то, что произошло за этот относительно небольшой период: все изменения в нашей стране очень активно отразились не только на архитектурном ландшафте города, перепланированном столько раз, но и на его культурном образе.
В мире осталось не так много мест, где люди чувствуют по-настоящему глубинную связь с историей места и с тем, что их окружает
Если сравнить его с другими городами нашей страны, нельзя не заметить, насколько быстрее многих других он развивается. Буквально на моих глазах меняется среда обитания и архитектурный вид — если посмотреть на другую сторону от Ельцин Центра, то там «Макаровский квартал», выросший буквально за два года, в противоположной стороне — башня «Исеть», которая тоже стала местом притяжения: за последний год там открылись ресторан «Корова», клуб Atmosfera, новая пекарня BREADWAY, до этого — каток. Эта часть города, несомненно, продолжит развиваться и станет местом притяжения горожан.
Быть среди своих
До этого я нигде не видела столь активного, заинтересованного городского сообщества — людей, для которых дорого не просто это место, его история, корни, изменения, а еще и то, как через эти изменения формируется видение себя и будущего. Самая показательная история — это, конечно же, история со сквером, которая прогремела на всю страну, показавшая, насколько горожанам важно самим формировать свою окружающую среду и что они готовы отстаивать свои позиции. Мне кажется, в мире осталось не так много мест, где люди чувствуют по-настоящему глубинную связь с историей места и с тем, что их окружает. Поэтому для меня и Ельцин Центр, и условный Екатеринбург Сити, где прослеживается новое визионерское видение будущего города, и некоторые исторические архитектурные якоря, которые здесь все же остались, — это показатель траектории развития.
Я живу на улице Февральской революции. Каждый день прохожу мимо особняков начала XX века, которые очень органично вписываются в это современное пространство
Ельцин Центр находится на улице Бориса Ельцина — на плане 1810 года она была обозначена как Одинарная, ближе к середине XIX века — Фетисовская, с 1919 по 2008 годы — улица 9 Января, в 2009 получила свое нынешнее название. Вообще же она исторически сложилась в 1740-е годы как одна из улиц Ссыльной слободы, развивавшейся за воротами Екатеринбургской крепости. В 70-е годы прошлого века архитекторы переосмыслили это пространство, они видели его как место силы — строительство 24-этажного здания обкома (Свердловского областного комитета КПСС), где сейчас находится областное правительство, новый Театр драмы, мечты о строительстве моста через пруд — все это задало алгоритм развития, но не всем планам суждено было сбыться. То, что сейчас происходит на этой стороне городского пруда в плане застройки — логичное продолжение того, что было начато 50 лет назад.
На Володарского пустует и ветшает бывший клуб «Профинтерн», он же ДК Свердлова, где в 1980-ом году проходили одни из первых в стране рок-фестивалей
С этой точки зрения не случайно возведение именно здесь пятизвездника Hyatt Regency Ekaterinburg, бизнес-центров «Демидов» и «Президент». И Ельцин Центру просто суждено было стать центром притяжения, причем не только для горожан, но и для приезжих — за прошедшие новогодние каникулы мы это действительно ощутили. Несмотря на то, что очереди на нашу горку шуточно сравнивали с очередями в Лувр и Эрмитаж, мы видели множество посетителей и в музее, и на других площадках Центра — среди них, согласно опросам, около 64% было иногородних и частично иностранцев. Мы очень гордимся тем, что стали обязательным местом для посещения гостей нашего города. И нам, конечно, интересно наблюдать за тем, как вместе с течением времени трансформируется этот относительно небольшой квадрат улиц, которые нас окружают — от Челюскинцев до проспекта Ленина, и что происходит с прилегающими — улицей Володарского и, конечно, улицей Февральской революции, где находятся старинные особняки начала XX века.
Смотрите: мы их теряем!
Улица Володарского примечательна для меня не только домом-памятником, который мы знаем как «Жилкомбинат НКВД» — на нем мемориальная доска, что здесь с 1972 по 1977 годы жил Борис Николаевич Ельцин. На Володарского пустует и ветшает бывший клуб «Профинтерн», он же ДК Свердлова, где в 1980-ом году проходили одни из первых в стране рок-фестивалей. Не так давно дом культуры передали в ведение РПЦ. Здание, находившееся здесь ранее в 1913 году, было построено на средства членов братства праведного Симеона Верхотурского Чудотворца, и изначально это был Епархиальный дом в стиле модерн, в котором размещались церковно-приходская школа и библиотека. Бывший епархиальный дом был упразднен и перестроен в 30-х годах в духе конструктивизма, и в нем расположился клуб «Профинтерн». Этих оснований было достаточно, чтобы сооружение перестало принадлежать городу. Сейчас оно в аварийном состоянии. Вместе с друзьями-архитекторами мы попытались как-то зайти внутрь, чтобы просто осмотреть его изнутри, но охранник нас не пустил.
Еще одна достопримечательность Екатеринбурга — это дом, в котором некоторое время жил писатель Аркадий Гайдар. Сейчас особняк стоит, затянутый строительной сеткой, всего в нескольких метрах от Ельцин Центра на Набережной Рабочей Молодежи. Здание находится в аварийном состоянии. Мы делали попытки прояснить его статус, возможность реставрации или переноса. К сожалению, у этого здания не только непростая судьба, но и, насколько мне известно, на данный момент неопределенное будущее.
Каждый может зайти в кафе-музей «Демидов», расположенный сейчас в деревянном особняке с каменным цоколем. Ходит легенда, что во время своего пребывания в Екатеринбурге в феврале 1919 года там останавливался Колчак
Екатеринбург: тактильно и пошагово
Из 24 часов в сутках примерно половину я провожу в Ельцин Центре, живу буквально в трех минутах ходьбы на улице Февральской революции. И каждый день прохожу мимо особняков начала XX века, которые очень органично вписываются в это современное пространство. Очень надеюсь, что все они продолжат свое существование и в них будут новые туристически привлекательные объекты, а также что они смогут образовать «вторую линию» туристического маршрута рядом с Ельцин Центром — те гости, которые не в первый раз приезжают к нам, могли бы продолжить погружаться в историю и ландшафт Екатеринбурга, переходя от одного старинного здания к другому, зайти, например, в кафе-музей «Демидов», расположенный сейчас в деревянном особняке с каменным цоколем (бывшая усадьба Мишиных постройки начала XX века). Ходит легенда, что во время своего пребывания в Екатеринбурге в феврале 1919 года там останавливался Колчак.
Если эти здания не сохранятся, потеряется та самая связь, благодаря которой мы продолжаем строить свое настоящее и будущее — не обезличиваясь среди стекла и бетона новостроек
При желании можно воскресить другие городские легенды и о доме Петровых, где был штаб красных, — символично, что это место в двух шагах от места пребывания и штаба Колчака, и о чудесном деревянном особняке в стиле модерн на углу улиц Февральской революции и Боевых дружин, за которым начинается знаменитый Сад Казанцева. В эпоху виртуальности, когда мы всё видим в своем гаджете, — это тактильное новое ощущение города, через которое мы можем физически прикоснуться к истории последних 100 лет. Если эти здания не сохранятся, потеряется та самая связь, благодаря которой мы продолжаем строить свое настоящее и будущее — не обезличиваясь среди стекла и бетона новостроек.
Нью-Йорк и Екатеринбург: где драйв?
До Екатеринбурга у меня был опыт жизни в Барнауле, где я родилась и где прошло мое детство среди совершенно уникальной природы Алтая. Затем был Академгородок в Новосибирске — удивительное, ни на что не похожее место в нашей стране, где невероятное сосредоточение умов, интеллекта, идей, технологий. И, конечно же, Нью-Йорк, в котором я прожила более десяти лет, пока училась там в университете и работала после. Как вы понимаете — это очень разные системы и образы жизни.
Нью-Йорк — это место, где все сплавляется, перемалывается и производится что-то новое. Это место для людей всех наций, куда стремились и продолжают стремиться попасть. В Нью-Йорк люди приезжают и уезжают, типичный период пребывания в городе — около пяти лет. Я прожила вдвое дольше и чувствовала себя как бы горожанином, потому что истинных, исконных нью-йоркцев на самом деле очень сложно встретить — тех, кто там родился, вырос и продолжает жить. Очень малый процент тех, кто прирастает к этому городу. Если честно, я думала, что останусь, но судьба распорядилась так, что я стала жителем Екатеринбурга — города, который молодые ученые, архитекторы, дизайнеры сознательно выбирают для жизни и работы, и эта молодая энергия очень поддерживает меня сейчас.
Екатеринбург — невероятно удобный для проживания, очень компактный миллионник, по сравнению с тем же, например, Новосибирском, который покрывает большую территорию и производит впечатление неорганизованности
Чтобы не терять привлекательности для тех, кто готов строить здесь свое будущее, Екатеринбургу нужно продолжать меняться, в том числе и внешне. Если удастся построить новое здание филармонии по проекту бюро Захи Хадид — это поставит город в ряд с мировыми столицами. Конечно, в этой связи нельзя не упомянуть здание РМК, строящееся по проекту бюро Нормана Фостера. Но поскольку оно не станет общественным пространством, мне кажется, что его заметность в поле общественного внимания будет меньше просто исходя из сути этого места и его функционального назначения.
По моему опыту Екатеринбург — невероятно удобный для проживания, очень компактный миллионник, по сравнению с тем же, например, Новосибирском, который покрывает большую территорию и производит впечатление неорганизованности. Нам очень везет: железнодорожный вокзал практически в центре, очень близко — по меркам многих миллионников — аэропорт. При необходимости в утренние часы без пробок до Кольцово из центра можно доехать за 20 минут. Для меня это очень важный фактор — многие гости Ельцин Центра летят из Москвы или через нее. Нам невероятно везет, что в пределах центра можно пешком передвигаться между концертными и театральными площадками и при желании успеть многие посетить. Это роскошь! В другие же районы города я отправляюсь в гости или на экскурсии — среди моих друзей и знакомых есть исследователи, которые изучают Екатеринбург и делятся своими наблюдениями во время пеших прогулок. И хотя на многое смотрю через призму Ельцин Центра, я понимаю, что город во многом, безусловно, не ограничен только географическим центром.
В Нью-Йорке Бродвей диссонирует с четкостью авеню и улиц. Во времена первых колонизаторов это была «широкая тропа» индейцев, такой исторически и осталась. Для нас «широкая тропа» — наш пруд
Если вы посмотрите на городской план, он поражает своей структурированностью. У меня даже есть колье от Анастасии Кандобы — оно представляет собой схему города с прудом, и там очень наглядно изображено, что в центральной части города мы живем в пересечениях улиц, и, кстати, это немного напоминает план Нью-Йорка: улицы параллельны и перпендикулярны друг другу. Немного вносит дисбаланс русло городского пруда, основные очертания которого определились с возникновением самого города и Плотинки. И здесь можно провести еще одну параллель с Нью-Йорком — там точно так же Бродвей диссонирует с четкостью авеню и улиц. Во времена первых колонизаторов это была «широкая тропа» индейцев, такой исторически и осталась. Для нас «широкая тропа» — наш пруд. Так что в каком-то смысле я продолжаю жить по соседству с Бродвеем. Только для меня он сейчас с видом на Екатеринбург.
